Проект «Сталин, Черчилль, Рузвельт: совместная борьба с нацизмом»

cherchil_book_080420__074__0001.jpg

Фото: Подписание соглашения между правительствами СССР и Великобритании. 12 июля­ 1941. РГАСПИ


Ранним воскресным утром 22 июня 1941 года без объявления войны нацистская Германия напала на Советский Союз. Бомбардировки советских городов и деревень начались раньше, чем советский посол в Берлине В. Г. Деканозов получил из рук главы МИД Третьего рейха И. Риббентропа декларацию об объявлении войны. Спустя час такой же документ был передан немецким послом Ф.-В. Шуленбургом наркому иностранных дел СССР В. М. Молотову.

Впоследствии Молотов вспоминал об этом событии так:

«— Известно, что граф Шуленбург был против войны с Советским Союзом. В связи с этим он даже перед войной направил меморандум Гитлеру. Помимо официальных, дипломатических слов что-нибудь личное он говорил?

— Тогда было не до личных разговоров. Шуленбург держался спокойно. Он, конечно, не мог ничего… А вот его переводчик, советник Германского посольства Хильгер, когда вручали ноту, прослезился» (из книги Ф. Чуева «Сто сорок бесед с Молотовым»).

При этом в декларации не говорилось об объявлении войны. Из обтекаемых дипломатических формулировок вытекало, что немецкие силы начали превентивную операцию по устранению советской угрозы. В реальности никакой угрозы не существовало.

Утром советское руководство еще рассчитывало на прекращение боевых действий. В директиве Главного военного совета СССР, разосланной от имени начальника Генерального штаба Красной армии Г. К. Жукова, говорилось, что вражеские силы необходимо уничтожить в местах пересечения ими государственной границы Советского Союза, но саму границу не переходить.

Г. К. Жуков вспоминал:

«Я рискнул нарушить затянувшееся молчание и предложил немедленно обрушиться всеми имеющимися в Приграничных округах силами на прорвавшиеся части противника и задержать их дальнейшее продвижение.

— Не задержать, а уничтожить, — уточнил С. К. Тимошенко.

— Давайте директиву, — сказал И. В. Сталин. — Но чтобы наши войска, за исключением авиации, нигде пока не нарушали немецкую границу.

Трудно было понять И. В. Сталина. Видимо, он все еще надеялся как-то избежать войны. Но она уже стала фактом. Вторжение развивалось на всех стратегических направлениях».

О начавшейся войне советский народ не знал до полудня по московскому времени. Сообщить о нападении на СССР поручили наркому иностранных дел В. М. Молотову. Он вспоминал: «Почему я, а не Сталин? Он не хотел выступать первым, нужно, чтобы была более ясная картина, какой тон и какой подход. ...у него манера выступлений была очень четкая, а сразу сориентироваться, дать четкий ответ в то время было невозможно. Он сказал, что подождет несколько дней и выступит, когда прояснится положение на фронтах.

— Ваши слова: “Наше дело правое. Враг будет разбит, победа будет за нами”, — стали одним из главных лозунгов войны.

— Это официальная речь. Составлял ее я, редактировали, участвовали все члены Политбюро. Поэтому я не могу сказать, что это только мои слова, там были и поправки, и добавки, само собой.

— Сталин участвовал?

— Конечно, еще бы! Такую речь просто не могли пропустить без него, чтоб утвердить, а когда утверждают, Сталин очень строгий редактор. Какие слова он внес, первые или последние, я не могу сказать. Но за редакцию этой речи он тоже отвечает».

Нападение Германии на СССР стало спусковым крючком для оформления новых международных реалий.

Весть о начале войны на Востоке была встречена в Лондоне если не с радостью, то по крайней мере с облегчением. Угроза вторжения Гитлера на Британские острова теперь полностью зависела от того, как быстро ему удастся разгромить Красную армию. 

В своем вечернем радиообращении к нации премьер-министр Великобритании У. Черчилль заявил:

«Никто не был более стойким противником коммунизма в течение последних 25 лет, чем я. Я не возьму обратно ни одного сказанного о нем слова. Но все это бледнеет перед зрелищем, разворачивающимся сейчас.

Прошлое, с его преступлениями, безумствами и трагедиями, отступает. Я вижу русских солдат, как они стоят на границе родной земли и охраняют поля, которые их отцы пахали с незапамятных времен. Я вижу, как они охраняют свои дома; их матери и жены молятся — о да, потому что в такое время все молятся о сохранении своих любимых, о возвращении кормильца, покровителя, своих защитников.

99ac34b39b591d89450a9286a386a091.jpg

У нас лишь одна-единственная цель и одна неизменная задача. Мы полны решимости уничтожить Гитлера и все следы нацистского режима… Любой человек или государство, борющиеся против нацизма, получат нашу помощь…

Мы уже предложили правительству Советской России любую техническую или экономическую помощь, которую мы в состоянии оказать и которая может быть ему полезной...

Я не могу говорить о действиях Соединенных Штатов от их имени, но я скажу следующее: если Гитлер вообразил, что его нападение на Советскую Россию вызовет хоть малейшее расхождение в целях или ослабление усилий наших великих демократий, полных решимости уничтожить его, то он прискорбно заблуждается. Напротив, мы еще больше укрепимся и вдохновимся в стремлении спасти человечество от его тирании. Мы должны не ослабить, а усилить нашу решимость и использовать все средства».

Черчилль далек от политического альтруизма. Ему представляется, что нападение на СССР лишь прелюдия перед решительной атакой Третьего рейха на Британские острова, а также в колониях, в первую очередь в Индии. Д. и. н. В. О. Печатнов отмечает: «Главным мотивом западных союзников было максимизировать советский вклад в разгром общего врага… Как подчеркивалось в кругах англо-американского командования, “необходимо использовать человеческие ресурсы и географическое положение России и предоставить ей все возможные средства ведения войны. Дело не в ублажении Сталина, а в использовании России в наших собственных интересах”».

О том же говорил Черчилль в личном послании И.В.Сталину от 8 июля 1941 года:

«Мы все здесь очень рады в связи с тем, что русские армии оказывают такое сильное и смелое сопротивление совершенно неспровоцированному и безжалостному вторжению нацистов. Храбрость и упорство советских солдат и народа вызывают всеобщее восхищение. Мы сделаем все, чтобы помочь Вам, поскольку это позволят время, пространство и ресурсы. Чем дольше будет продолжаться война, тем большую помощь мы сможем предоставить».

cherchil_book_080420__070__0001.jpg

Личное послание У. Черчилля И. В. Сталину. 8 июля ­1941. Перевод с английского языка. РГАСПИ


Рузвельт выступил спустя два дня после нападения Гитлера. 24 июня на пресс-конференции он заявил, что Советскому Союзу будет оказана помощь для отражения нападения Германии. Вместе с тем он отметил, что основной пакет помощи будет направляться по-прежнему в Великобританию. В официальном сообщении правительства США, опубликованном в тот же день, говорилось, что «…всякая оборона против гитлеризма, всякое объединение с силами, противостоящими гитлеризму, какой бы характер эти силы ни носили, будет способствовать возможному свержению нынешних германских лидеров и будет служить на пользу нашей собственной обороне и безопасности. Гитлеровские армии являются в настоящее время главной угрозой американскому материку».

Вместе с тем внешнеполитический вектор США продолжал колебаться. В правящих кругах были сильны изоляционистские настроения, надежда на взаимоуничтожение двух враждебных американской демократии режимов. Об этом свидетельствует будущий глава советского МИД, а тогда советник посольства СССР в Вашингтоне А. А. Громыко: «Подавляющее большинство из генералитета армии США питали надежду… на истощение и гитлеровской Германии, и Советского Союза… Они не хотят победы Гитлера. Но еще больше они не хотят победы Советского Союза».

Президент Рузвельт придерживался иной точки зрения. Он считал, что СССР сможет выстоять в этой войне, поэтому главная ставка должна быть сделана на поддержку Советского Союза и его вовлечение в складывающуюся антигитлеровскую коалицию. Однако пока что он оставался в меньшинстве.

Главным вектором складывания коалиции стали советско-британские отношения

1265961298658961295698126596125.png

Соглашение и протокол о совместных действиях правительства СССР и правительства Его Величества в Соединенном Королевстве в войне против Германии. 12 июля­ 1941. АВП РФ


12 июля 1941 года стороны подписали Соглашение о совместных действиях против Гитлера. Соглашение обязывало стороны оказывать помощь и поддержку друг другу в войне против гитлеровской Германии. Стороны не могли «ни вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия». Протокол, подписанный в тот же день, устанавливал, что соглашение вступает в силу немедленно с момента подписания и не требует ратификации. С советской стороны подпись поставил нарком иностранных дел В. М. Молотов, от Соединенного Королевства соглашение подписал посол С. Криппс.

Позднее Гопкинс вспоминал:

30 июля 1941 года в Москву прибыл специальный представитель президента Рузвельта Г. Гопкинс. 2 августа состоялся обмен нотами, американцы заверили, что окажут СССР всю возможную экономическую помощь. Позднее Гопкинс вспоминал:

«Сталин сказал, что самое важное — выпуск танков в течение зимы. Потери обеих сторон в танках были очень велики, но Германия может этой зимой выпускать больше танков в месяц, чем Россия. Поэтому необходима помощь Соединенных Штатов в снабжении сталью и танками. Он хотел бы послать специалиста по танкам в Соединенные Штаты. Он сказал, что передаст Соединенным Штатам чертежи советских танков…Он сказал мне, что в первую очередь русская армия нуждается в легких зенитных орудиях калибра 20, 25, 37 и 50 мм и что им нужно очень большое количество таких орудий для защиты своих коммуникаций от самолетов-штурмовиков. Следующая большая его потребность — в алюминии, необходимом для производства самолетов».

 

Та же прямота и конкретность видна в секретной переписке Сталина и Черчилля. В личном послании от 18 июля 1941 года на имя премьер-министра председатель СНК указывает:

«Мне кажется, что военное положение Советского Союза, равно как и Великобритании, было бы значительно улучшено, если бы был создан фронт против Гитлера на западе (Северная Франция) и на севере (Арктика). Фронт на севере Франции не только мог бы оттянуть силы Гитлера с востока, но и сделал бы невозможным вторжение Гитлера в Англию».

cherchil_book_080420__076__0001.jpg

Но потенциальные союзники не спешат с исполнением взятых обязательств. В условиях, когда оставалось неясным, сколько сможет продержаться СССР, США и Великобритания решили не торопить события. Даже позднее, когда произошел коренной перелом в ходе войны, союзники продолжали сетовать на советских партнеров. Д. и. н. В. О. Печатнов приводит следующее свидетельство: «”Русские очень утомительные союзники: они назойливы, неуклюжи, неблагодарны, скрытны, полны подозрений и беспрестанно требуют большего, но они делают свое дело”, — записал в дневнике главный помощник британского министра иностранных дел Э. Идена О. Харви после разгрома немцев под Сталинградом».

Тем не менее в официальных посланиях союзники заверяли советскую сторону в скорейшем оказании помощи.

Из совместного послания У. Черчилля и Ф. Рузвельта И. В. Сталину от 20 августа 1941 года:

«Мы воспользовались случаем, который представился при обсуждении отчета г-на Гарри Гопкинса по его возвращении из Москвы, чтобы вместе обсудить вопрос о том, как наши две страны могут наилучшим образом помочь Вашей стране в том великолепном отпоре, который Вы оказываете фашистскому нападению… Уже много нагруженных пароходов вышло из наших портов, другие выйдут в ближайшем будущем. <…> Для того чтобы все мы оказались в состоянии принять быстрые решения по вопросу о распределении наших общих ресурсов, мы предлагаем подготовиться к совещанию в Москве…»

812578517853155137513571385.png

Нота посла США в СССР Л.Штейнгардта В. М.Молотову с текстом совместного послания Ф. Рузвельта и У. Черчилля И. В. Сталину о помощи в борьбе с нацизмом. 20 августа­ 1941. Перевод с английского языка. Оригинал на английском языке РГАСПИ


Совещание, о котором идет речь в послании, открылось 29 сентября 1941 года. Ему предшествовало подписание Рузвельтом и Черчиллем Атлантической хартии, состоявшееся у берегов Ньюфаундленда 14 августа. Документ, в котором были изложены основные идеологические принципы союзников, по свидетельству историков, был встречен Сталиным прохладно. В документе говорилось о праве наций на самоопределение и отказе от территориальных претензий. Но сохранялась надежда (и небезосновательная), что эти принципы будут пересмотрены в ходе войны. 24 сентября СССР присоединился к хартии. Пока что это был единственный документ, в котором были робко очерчены контуры будущего союза.

Дальнейшее складывание союзнических отношений связывалось с собравшимся в Москве трехсторонним совещанием.

Проект «Сталин, Черчилль, Рузвельт: совместная борьба с нацизмом» реализован при поддержке фонда президентских грантов

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях

 

facebook blue vk blue zen red
logo

123376, г. Москва, ул. Красная Пресня, д. 28, стр. 2, офис 3/305

+7 (499) 253-90-01

fond@svyazepoh.ru

© 2019 Фонд «Связь Эпох»
Все права защищены. Любое копирование материалов на сайте запрещено. © Дизайн и разработка.

Room Booking

Thanks for staying with us! Please fill out the form below and our staff will be in contact with your shortly.